Ты что!.. — в тон ему набросился на бедного Моуна Крокер.
— Да как… — поспешил отметиться и Красновский.
Эриксен перевел взгляд с Моуна на капитанов. Несмотря на волнение, те моментально уловили в его взгляде опасность.
— Три дня назад, — в полной тишине начал объяснять лейтенант Моун, — на пути от Земли к Титану корабль-курьер «Сабо», на борту которого находились три члена экипажа, которых зовут…
— Короче!!! — рявкнул адмирал.
— Короче, сэр! «Сабо» обнаружил мощный лазерный луч, модулированный и направленный внутрь Солнечной системы в плоскости эклиптики. Само собой разумеется, экипаж курьера записал этот сигнальный луч и передал нам для анализа. — Во время доклада Моун нажимал кнопочки на своем многофункциональном шлеме, который генерировал перед ним голографическое изображение, видимое сторонним наблюдателям лишь в виде хаотического мерцания в воздухе. — Поскольку лазерный луч был модулирован, мы предположили, что он несет некое сообщение. Мы смогли расшифровать обрывки фраз старых языков: английского, французского и японского. Но в конце концов оказалось, что расшифровывать нечего. Это был случайный набор сообщений, закодированных устаревшими шифрами, которые использовались лет сто назад. На самом деле луч был не сигнальным, а направляющим. Он направлял снаряд, двигавшийся к комете Галлея.
Моун замысловато шевельнул в воздухе пальцами, словно подавая тайный масонский знак, и на экране омни возникла схема Солнечной системы. Вокруг белой точки, изображающей Солнце, обвились орбиты планет, а между ними — тысячи искусственных спутников, обозначенных маленькими векторами. На этом фоне прочертился зеленый шнур — вычисленная компьютером с учетом ошибки измерения область, внутри которой проходил лазерный луч.
Эриксен задохнулся от ярости. Подлые твари! Комета Галлея была не только причудливым украшением Земного небосвода, но и символизировала собой закон, открытый людьми тысячу лет назад. И вот теперь этой кометы не стало.
На экране снова появилось официальное лицо Ноэля Ли.
— Вот и вся информация на этот час о событиях вокруг кометы Галлея, — закончил он свое сообщение.
— Вырубить! — приказал Эриксен искусственному интеллекту, ткнув пальцем в экран омни, словно расстреливая его из пистолета. Потом перевел взгляд на Моуна: — Лейтенант, встать передо мной, чтобы я мог видеть тебя, не рискуя свернуть себе шею!
Начальник Технического Бюро проворно подскочил и втиснулся между Крекером и Красновским.
— Почему такая большая погрешность? — Эриксен указал на толстый зеленый шнур вычисленной траектории луча. — Чего вы еще не знаете?!
— Мы почти ничего не знаем о снаряде. Мы можем только приблизительно рассчитать кинетическую энергию, но его масса нам неизвестна. Мы также ничего не можем сказать ни о размерах светового паруса, ни о том, как долго он ускорялся лазерным лучом.
В кабинет ворвались два лейтенанта, заместители Крокера и Красновского.
— Сэр! — заверещала заместительница начальника Бюро Обороны, обращаясь то ли к своему непосредственному начальнику, то ли сразу к самому адмиралу. — Только что звонил секретарь сенатского отдела связи, он требует, чтобы мы немедленно объявили космическую тревогу и привели в полную боевую готовность, по крайней мере, три эскадры!
— Сэр! — обратился к Красновскому его заместитель, — президент Сената требует немедленного разговора с… — он перевел глаза на адмирала, — с адмиралом Эриксеном.
Природа не наделила адмирала в избытке красотой, но зато ему было присуще более ценное качество — он умел быстро принимать решения.
— Соедините меня с президентом Рунессой! — приказал он, потом ткнул пальцем в Крокера: — Объявить космическую тревогу!
— А боевая готовность? — напомнила заместительница Крокера.
— Космическая тревога! Я знаю, что говорю… — Спокойно, — сказал себе Эриксен, — улыбнись. Важные приказы надо отдавать с улыбкой.
— Боевая готовность пока ни к чему.
Вся компания устремилась к дверям.
— Стойте. — Эриксен взглянул на Моуна. — Ты можешь вычислить источник направляющего луча?
— Вероятно… — замялся Моун. — Да, скорее всего смогу.
— Вот и займись этим. А ты, — адмирал ткнул