но несколько иного.
— Как вам известно, пять прошедших месяцев я провел за изучением записей о почти каждом нашем контакте с халианами, — Смайт сделал выразительную паузу: — Вдобавок я познакомился за это время с мнением экспертов с полдюжины планет.
Последнее удивило уже и Мейера. У него не было данных о том, что Смайт получал сообщения с других планет.
— Их выводы однозначны, — продолжал следователь.
Адмирал Мейер с противоположного конца стола поощряюще улыбнулся.
— Халиане не способны производить ни современных звездолетов, ни современного вооружения. Мало того, неясно, как им вообще удается задействовать то, что у них есть.
— Но сражаться-то они умеют! — возразил адмирал, который однажды потерял половину своего экипажа.
Смайт кивнул со знанием дела.
— У халиан всего несколько типов кораблей, но зато их тысячи. Основаны они на технологиях, сходных с нашей, вероятно, происходящей из старой империи. Вопрос в том, откуда эти корабли взялись.
— Или где халиане их берут, — вмешался Мейер.
Смайт кивнул, на сей раз в знак согласия.
Когда вновь установилась тишина, Смайт выразительно закончил:
— Мы не знаем, как халиане добыли свои корабли. Ответ на этот вопрос может стать ключом к победе. — Голос его смягчился: — Будем надеяться, что высадка на Вифезду даст некие ответы. Если, конечно, нам повезет.

Дженет Моррис. ЭТО СМЕРТЬ!

В то время как эсминец «Хейг» проходил через проверочный барьер, направляясь, к Вифезде, лейтенант Инглиш выслушивал худший инструктаж в своей жизни.
Все в кают-компании «Хейга» прекрасно знали обстановку. Поэтому никто не удивился, когда Тоби Инглиш поднялся и, сверкая голубыми глазами, разразился речью:
— И это вы называете разбором диспозиции, командир Падова? Всему составу Девяносто Второй Роты Противодействия предстоит высадиться на кишащий хорьками навозный шарик, и это все, что я могу им сообщить? — он скомкал единственный экземпляр черновика, лежавший перед ним на столе, и наклонился к командиру эсминца, зажав листок с диспозицией в кулаке.
Джей Падова ответил ему ничего не выражавшим взгляд ом, затем медленно повернулся к офицеру разведки:
— Джоанна, у вас есть что-нибудь еще?
Джоанна Мэннинг решительно захлопнула крышку своего портативного компьютера.
— Не для широкого ознакомления, сэр, — ответила она. На ее лице отчетливо читалось напряжение.
Инглиш повернулся к той, что была на целую ступень старше его по званию, и сказал:
— Номер карты, флора, фауна, координаты космопорта и приказ нанести удар — это все? Никаких сведений о цели? Никаких планов местности? Никаких технических параметров? Вы даже не знаете, каковы силы неприятеля там, внизу, и, однако, именуете себя офицером разведки.
В голосе его было столько угрозы, что женщина отодвинулась вместе со стулом и встала.
— Лейтенант, — устало проговорила она, — солдаты флота должны не размышлять, а сражаться. Вы хотите узнать, что я думаю по поводу предстоящей операции? Я могу поделиться с вами, но неофициально и не для сведения ваших подчиненных.
— Замечательно, — ответил Инглиш, скрестив руки на груди и все еще сжимая в кулаке скомканный листок с диспозицией. — Что ж, послушаем.
— Хорошо, лейтенант, — сказала Мэннинг, плотно сжав губы, стараясь совладать с приступом гнева. — Там, куда вы направляетесь, численность противника может в четыре раза превосходить численность туземцев. Эскадрилья халиан, по предположениям наземной разведки, насчитывает около двадцати простых штурмовиков плюс три класса эсминцев. Электромагнитное защитное поле над портом исключает возможность получения надежных разведданных из космоса, лейтенант. Так что, на них не рассчитывайте. То, о чем я рассказала, единственные данные, которые можно считать более или менее достоверными.
— Этого недостаточно, мы слишком рискуем…
Мэннинг прервала его с уверенностью испытанного в боях полемиста:
— Что требуется ОКОБНАШу, так это, чтобы вы прорвались в порт. Можете ударить маленькой группой или устройте диверсию, если это кажется вам более подходящим. Но прежде чем вы покинете район, вы должны позаботиться об этих трех эсминцах — взорвите один из их