расположенных переплетенных нитей.
— Это аналог нервной деятельности, — объяснил вербовщик, — и показывает нам физические возможности вашего интеллекта. Чем уже промежутки между линиями, тем полнее способность удерживать в сознании сложные умственные построения.
— Ну и чего я стою?
Он опять засмеялся.
— У вас отличный интеллект, мисс. Мы рады взять вас. Я еще не знаю, чем вы будете заниматься, но в любом случае чем-нибудь получше мытья посуды. — Он снова заглянул в мои документы. — Как вижу, у вас положительная оценка по шкале пси-способностей.
— А, да! — сказала я. — Дома у меня это называют даром провидения, но, честное слово, он ничему не мешает.
— Я и не имел в виду ничего такого! Пси-способности входят в число тех, которые интересуют Флот. В отделе связи уже работает немало экстрасенсов. Распишитесь вот тут и тут. А здесь и тут поставьте ваши инициалы. Это стандартный контракт, распишитесь вот тут. А это присяга в верности Флоту. Пожалуйста, подпишите вот тут.
Он убрал бумаги и торжественно пожал мне руку.
— Добро пожаловать на борт, — сказал он. — Теперь вы — член гражданского персонала Флота. А сейчас отправляйтесь прощаться. Мы взлетаем ровно через двое с половиной суток в двадцать четыре часа ноль-ноль.
Я воображала, что увижу, как взлетит флагманский крейсер Флота, и буду смотреть, как Тринит становится все меньше и меньше, позади нас. Какое простодушие! Нет, взлет мы видели — на экранах мониторов под потолком, лежа на кушетках, смягчающих эффект ускорения.
Все равно зрелище было великолепным, телевизионным помехам вопреки. Мы смотрели, как Тринит съеживается в горошинку на светящихся экранах, затем превращается в яркую точку и исчезает совсем. Потом адмирал Эсплендадоре отдал распоряжение, чтобы мы приготовились: он включает гиперсвет. Рада сказать, что меня даже не затошнило. В отличие от большинства новичков, когда они узнают на опыте, что такое сверхсветовая скорость. Наши экраны померкли, едва мы ее достигли.
Однако у меня не было времени дивиться происходящему. Динамики объявили о курсе вступительных лекций для первой группы-новобранцев. А затем начались лекции, тестирование и собеседования, длившиеся шесть стандартных суток.
Завербованные мужчины были в большинстве распределены по разным строительным бригадам. Флот давно набил руку в обращении со своим персоналом, и нам старались подобрать работу, наиболее отвечающую нашим вкусам и способностям. Нашу планету крейсер посетил одной из первых, и потому работы было больше, чем людей для ее выполнения. И — каким бы странным это ни показалось — между руководителями отделов и секций даже шло настоящее соревнование, кому удастся заинтересовать больше новобранцев своими специальностями.
Конечно, флотское начальство могло бы сразу улаживать такие споры, поскольку у каждой работы имелось свое место в графе приоритетности, однако его устраивали и проявления личной инициативы среди среднего руководящего звена. В конце концов, мы, в частности, сражались и за это, и нам, новобранцам, предоставляли некоторую свободу в выборе наиболее интересного для нас рода службы.
Было и еще одно соображение: выбор службы предопределял, как сложится наша карьера во Флоте, если мы решим остаться после истечения срока годового контракта. Некоторые службы Флот считал важнее других.
В первый раз я увидела Аллана Бантри на торжественном вечере в честь нового персонала. Обстановка была парадной, и всем полагалось одеться как можно лучше. Ведь тут ты ближе знакомишься с людьми, которые будут жить на одной с тобой станции, с людьми, которые будут твоими товарищами в сражениях с халианами. Ну и конечно, хочется произвести наилучшее впечатление. Аллан Бантри решил по этому случаю облачиться в свой тарг.
Мягко выражаясь, он сразу бросался в глаза.
— Кто это? — спросила я у Миласа Шотуэлла.
— Наш новый инопсихолог. Доктор Аллан Бантри.
— А что это на нем?
— Тарг. Там, откуда он, такой костюм считается парадным.
Как я узнала, тарги носит мужское население двадцати двух человеческих планет с общим населением численностью в шестьдесят три миллиарда, причем каждый индивид является прямым