он, увидел раскрасневшуюся, сияющую, взволнованную мисс Ходж и понял, что сил на разговоры с ней у него решительно нет.
— Сколько злобы в ребенке! И как только такое возможно? — донесся до него голос мисс Ходж. — Но я, кажется, знаю, как разоблачить писавшего! — Теперь голос звучал бодро и радостно. — Это кто-то из второго “игрек”! Может быть, мы подумаем над этим вместе, мистер Уэнтворт? — Она призывно склонила головку к плечу.
Мистер Уэнтворт никак не мог понять, о чем это она. Он снова поскреб шевелюру и уставился на посетительницу. Судя по всему, речь идет о какой-то интриге, которую следует подавить в зародыше.
— Анонимные записки часто пишут просто для того, чтобы почувствовать собственную значимость, — отважился он на эксперимент. — Не стоит принимать их всерьез.
— Но у меня прекрасный план! — запротестовала мисс Ходж. — Только послушайте…
“Ну вот, подавление не состоялось…” — огорчился мистер Уэнтворт.
— Нет-нет, — поморщился он. — Ладно, что там было, в этой записке? Слово в слово.
Мисс Ходж немедленно приняла вид потрясенный и шокированный.
— Это ужасно! — Она перешла на театральный шепот. — Там сказано, что во втором “игрек” есть колдун!
Мистер Уэнтворт в очередной раз убедился в силе собственной интуиции.
— Ну, что я говорил? — сказал он с облегчением. — На подобные выходки, мисс Ходж, не стоит обращать никакого внимания.
— Но ведь у кого-то во втором “игрек” обнаружились нездоровые наклонности! — прошептала мисс Ходж.
Мистер Уэнтворт мысленно перебрал в голове тех, кто учится во втором “игрек”, в том числе собственного сына Брайана.
— Да там у всех нездоровые наклонности, — вяло буркнул он. — Или они повзрослеют, или к шестому классу все поголовно оседлают метлы.
Мисс Ходж отшатнулась. Подобная грубость изрядно ее покоробила. Однако она нашла в себе силы рассмеяться. Само собой, она прекрасно понимает, что это шутка.
— Забудьте, — устало отмахнулся мистер Уэнтворт. — Забудьте, мисс Ходж. — Ну вот, наконец-то можно спокойно заняться расписанием…
Мисс Ходж вернулась к аккуратненьким стопочкам книг, но дух ее не был сломлен — во всяком случае, не настолько, насколько полагал мистер Уэнтворт. Ведь мистер Уэнтворт пошутил с ней! Раньше он так никогда не поступал. Это достижение! Ни Тереза Муллетт, ни Эстель Грин не подозревали, что мисс Ходж хочет выйти замуж за мистера Уэнтворта. Мистер Уэнтворт был вдовец. А когда мисс Кэдвалладер удалится на покой, мистер Уэнтворт наверняка станет директором Ларвуд-Хаус. Это вполне устраивало мисс Ходж — ведь ей надо было содержать старенького папу. Ради этого она была готова смириться и с лысиной, и с вечно озабоченным видом, и с неловкими манерами… Смущало мисс Ходж лишь то, что, смирившись с мистером Уэнтвортом — придется мириться и с Брайаном. При мысли о Брайане Уэнтворте гладкий лобик мисс Ходж прорезала морщинка. Несомненно, этот мальчик заслуживает того, как к нему относится остальной второй “игрек”. Ну ничего. В конце концов, переведем его в другую школу!
Между тем на уроке музыки мистер Брубек вызвал Брайана и велел ему петь соло. Второй “игрек” с трудом продирался сквозь гимн “Словно птицы лесные порою ночной”. Завывали дети так, словно это был похоронный марш.
— Лучше уж ночью в лесу, чем тут! — шепнула Эстелъ Грин своей подружке Карен Григг.
Потом все запели “Что за чудо — кукабарра!”. Даже из этой развеселой песенки второй “игрек” умудрился сделать панихиду…
— Что такое “кукабарра”? — шепотом спросила Карен.
— Тоже птица такая, — ответила Эстель. — Австралийская.
— Это никуда не годится! — разбушевался мистер Брубек. — Ну что вы как простуженные петухи? Один Брайан поет хоть сколько-нибудь пристойно!
— Одни птицы на уме! — хихикнула Эстель.
А Саймон Силверсон, который искренне и твердо верил, что на всем белом свете лишь он сам достоин похвалы, смерил Брайана презрительным взглядом.
Мистер Брубек был так увлечен своим делом, что вздорные идеи второго “игрек” совершенно его не волновали.
— “Поведай мне, кукушечка…”, — возвестил он. — Брайан, спой эту песню перед классом.
Эстелъ снова хихикнула. Опять птицы! Тереза тоже хихикнула, потому