ошибся, сэр! — взвыл Чарлз. — Я хотел найти шиповки…
— Нашел на что тратить колдовскую силу! — по-прежнему вполголоса бушевал мистер Уэнтворт. — И этого спектакля тебе не хватило — нет, надо было еще и Саймона Силверсона заколдовать!
— А как вы догадались, что это я? — спросил Чарлз.
— Да я в лицо тебе посмотрел, мальчик! А пока все травили бедную Нэн Пилигрим, ты к тому же сидел тише воды ниже травы! Я считаю, что ты поступил низко и эгоистично! А теперь еще и это! Писать строчки у всех на виду! Пойми, тебе несказанно повезло, просто несказанно, что ты сейчас не сидишь в полицейском участке в ожидании инквизитора! И ты этого вполне заслуживаешь. Понял? — Он снова встряхнул Чарлза. — Понял?
— Да, сэр, — пролепетал Чарлз.
— И ты там окажешься, стоит тебе сделать еще хоть что-нибудь, — заверил его мистер Уэнтворт. — О колдовстве просто забудь, ясно? Забудь о колдовстве! Постарайся быть нормальным, если, конечно, ты понимаешь, как это! Потому что я тебе обещаю: стоит тебе еще хоть раз поколдовать, и ты влип. Ясно?
— Да, сэр, — кивнул Чарлз.
— А теперь иди обратно и пиши, как полагается! — Мистер Уэнтворт подтолкнул Чарлза и тот ощутил, как дрожит его рука — наверное, от ярости? Это было страшно, но Чарлз все равно обрадовался. Без очков он почти ничего не видел, и, когда мистер Уэнтворт швырнул Чарлза обратно в старую лабораторию, перед глазами у мальчика все расплывалось большими дрожащими пятнами. Но и так было понятно, что все на него смотрят. В воздухе так и звенело: “Как хорошо, что это не я!”
— Садись на место! — рявкнул мистер Уэнтворт и основательно ткнул Чарлза в спину.
Чарлз ощупью пробрался через плавающие перед глазами пятна на задний ряд. Размытые белые квадраты — это, наверное, бумага и книга… А ручка, насколько он помнил, свалилась на пол. Как же теперь ее найти? О том, чтобы что-то писать, вообще речи не было…
— Ну, что стоишь? — зарычал мистер Уэнтворт. — Надевай очки — и за работу!
Чарлз так и подпрыгнул от ужаса. А потом он рухнул на скамью и нацепил очки.
Мир тут же обрел ясные очертания. Ручка лежала у него прямо под ногами — он нагнулся и поднял ее. Но ведь очки совершенно точно треснули пополам! — подумал он, ныряя за ручкой под скамью. Он же слышал этот ужасный предсмертный хруст! Он же даже почувствовал, как они развалились!
Он поспешно поднял руку и ощупал очки, снимать их и осматривать смысла не было, он бы все равно ничего не увидел. Вроде целы? Целы и невредимы. Или он ошибся, или треснул только пластик, а не металл внутри… Чарлз с облегчением выпрямился и посмотрел на то, что написала ручка сама по себе.

Уаттс школы какая меня сборная радость записали младший воскликнул в, Меня в младший радость школы записали какая воскликнул сборную Уаттс…

И так далее. Две страницы! Это никуда не годилось. Мистер Тауэрс обязательно заметит! Чарлз тяжко вздохнул и принялся писать. Наверное, действительно пора прекращать колдовать — все равно ничего путного не выходит…
Поэтому остаток вечера прошел относительно спокойно. Сидя на “губе”, Чарлз задумчиво поглаживал огромный волдырь — ему вовсе не хотелось прекращать колдовство, но и колдовать дальше он не осмеливался. Раскаяние и страх смешались в нем так причудливо, что он вконец растерялся. Саймон тоже глядел довольно мрачно. Брайан Уэнтворт вернулся из медкабинета и теперь яростно что-то строчил, по-прежнему чуточку кося одним глазом, но Саймон, кажется, на время утратил всякое желание бить его по голове, а друзья Саймона последовали его примеру.
Нэн тоже держалась в сторонке — из-за того, что сказал ей Нирупам. Но сколько она с собой ни спорила, бурлящая сила не унималась. И в спальне это бурление никуда не делось. Оно никуда не делось, несмотря на то, что Дебора, Хизер, Делия и прочие принялись, как обычно, к ней приставать,
— Знаешь, заколдовать Саймона — это уж слишком!
— Ну правда, Нэн! Мы, конечно, тебя просили, но надо же было думать!
— Только посмотри, что он сделал с Терезой! И вязанье у нее погибло!
И тут Нэн, вместо того, чтобы, как обычно, вжать голову в плечи и начать оправдываться, вздернула подбородок и спросила:
— А с