и герцогский дворец по другую сторону реки Волтавы, на длинные арки Нового моста. «Что если, — думалось ему, — туман тупости в голове у меня не рассеется и я проведу в нем всю оставшуюся жизнь?»
Новая площадь появилась тогда же, когда и Новый мост, около семидесяти лет назад. Ее соорудили, чтобы все могли любоваться Капроной — тем великолепным видом, который сейчас открывался перед Тонино. Умопомрачительный вид! Одна беда: куда бы ни обращал Тонино взгляд, везде он натыкался на что-то, имевшее отношение к Казе Монтана.
Взять хотя бы герцогский дворец, чьи башни из золоченого камня прямыми линиями прорезали безоблачную синеву неба. Каждая золоченая башня в верхней части «просматривалась» снаружи так, чтобы никто не мог, вскарабкавшись снизу, атаковать солдат за зубчатой стеной с бойницами, над которой развевались красно-золотые флаги. В стены, по два с каждой стороны, были вделаны щиты, и это означало, что Монтана и Петрокки сотворили над каждой башней заклинания для пущей их защиты. А огромный, белого мрамора фасад был инкрустирован кусками мрамора всех цветов радуги, и среди прочих — вишнево-красными и салатно-зелеными.
Золоченые виллы, разбросанные по склону ниже дворца, все имели на стенах салатно-зеленые и вишнево-красные диски. Кое-где их скрывали верхушки посаженных перед домами изящных небольших кипарисов, но Тонино знал: диски там непременно есть. И на арках Нового моста из камня и металла они тоже есть; на каждой красовалось по эмалированной пластинке, на одной — красная, на другой — зеленая, поочередно. Новый мост был под охраной самых сильных из всех заклинаний, какие только Монтана и Петрокки могли сотворить.
Теперь, когда от реки остался лишь журчащий по гальке ручеек, в заклинаниях не было нужды. Но зимой, когда в Апеннинах хлестали ливни, Волтава превращалась в бурный поток. Арки Нового моста еле его выдерживали. Старый мост — изогнувшись и сильно вытянув шею Тонино мог его видеть — не раз оказывался под водой вместе с причудливыми домиками, которые тянулись по обе его стороны. Все их при паводке затапливало. Если бы не заклинания, которые Монтана и Петрокки в свое время сотворили над быками Старого моста, у самого их основания, его бы давно уже снесло.
Тонино слышал, что говорил Старый Никколо: заклинания, охраняющие Новый мост, стоили огромных усилий всему дому Монтана. Старый Никколо помогал с заклинаниями еще в возрасте Тонино. Вот уж, что он, Тонино, никак не мог бы. Чувствуя себя ужасно несчастным, он смотрел на золоченые стены и на красные черепичные крыши Капроны, видневшиеся внизу. В каждой, без сомнения, был запрятан капустно-зеленый листок. А ведь самое важное из всего, что когда-либо довелось сделать Тонино, это проштамповать крылатого коня на обратной стороне такого листка. И ничего большего, в чем он был глубоко уверен, ему в жизни не сделать.
Тут Тонино показалось, будто кто-то его зовет. Он оглядел Пьяццу Нуова. Никого. Несмотря на замечательный вид, который с нее открывался, ее редко посещали туристы: слишком далеко! В первую очередь взгляд Тонино приковали к себе мощные железные грифоны; каждый с воздетой к небу лапой, они восседали по всему парапету на некотором расстоянии друг от друга. Еще несколько грифонов в центре площади сбились в дерущуюся кучу, из которой бил фонтан. И даже тут Тонино некуда было деться от своей семьи. Чуть ниже огромных когтей ближайшего грифона виднелась металлическая пластинка. Салатно-зеленая. И Тонино расплакался.
Сквозь слезы ему вдруг показалось, будто один из дальних грифонов сошел со своего каменного постамента и теперь движется в его, Тонино, направлении. Был он без крыльев — то ли где-то их оставил, то ли очень крепко сложил. Не успел Тонино это подумать, как ему объяснили — несколько свысока, — что кошкам крылья ни к чему, и Бенвенуто уселся на парапете рядом с ним, смотря на него укоризненным взглядом.
Тонино всегда относился к Бенвенуто с величайшим почтением.
— Привет, Бенвенуто, — сказал он, не без трепета протягивая ему руку.
Но Бенвенуто ее не взял. На ней вода, накапавшая из глаз Тонино, сказал он. И вообще, у него, кота, не укладывается