учителю, ужасному старику, чтобы он выяснил, почему у меня ничего не получается. Он взглянул на меня и сразу же прорычал:
«Вынимай все из карманов, Чант!» Я подчинился, так как очень его боялся. Я достал серебряные часы, две монетки — пенни и шестипенсовик, серебряный талисман — подарок моей крестной матери, серебряную булавку для галстука, которую я забыл приколоть, и серебряную пластинку для зубов. И как только все эти предметы покинули мои карманы, я смог творить совершенно невероятные вещи. Например, насколько я помню, крыша учительского дома отправилась в дальние края по моему приказанию.
— Значит, это правда — про серебро? — уточнила дотошная Дженет.
— Для меня — да, — просто ответил Крестоманси.
— Да, мой бедный друг, — подтвердила Милли, нежно улыбаясь ему. — Ведь это так неудобно — взять хотя бы деньги: мой муж может держать при себе только купюры или медяки.
— И если отец выдает нам деньги на карманные расходы вместо Майкла, то нам достаются одни медяки, — хихикнул Роджер. — Приходится таскать в кармане шестьдесят пенсов!
— Но труднее всего, конечно же, за едой, — призналась Милли. — Ведь бедняжка совершенно безоружен, когда в руках у него вилка и нож. Помните, как пользовалась этим несносная Гвендолен?
— Как глупо! — возмутилась Дженет. — Почему бы вам в таком случае не использовать столовые приборы из нержавеющей стали?
Милли и Крестоманси переглянулись.
— Мне это и в голову не приходило, — призналась Милли. — Дженет, детка, как хорошо, что ты остаешься с нами!
Дженет взглянула на Мура и засмеялась. И Мур, которому по-прежнему было грустно и хотелось плакать, все-таки улыбнулся в ответ.