— удрать отсюда. Он ринулся к двери.
Но мисс Ларкинс бросилась за ним, снова схватила его за плечи и хорошенько встряхнула.
— Что я сказала? Отвечай! Да отвечай же!
Она трясла его так сильно, что ее прическа растрепалась и рыжие волосы повисли спутанными прядями. Ее корсет скрипел, как тюремные нары. Мисс Ларкинс была ужасна.
— Каким голосом я говорила? — допытывалась она.
— Му… мужским, — запинаясь, ответил Мур, — Таким приятным и… серьезным.
Этот ответ, казалось, ошарашил девушку.
— Мужским? Не Бобби или Доддо… то есть, я хочу сказать, не детским голосом?
— Нет, — пролепетал Мур.
— Как странно! Я никогда не говорю мужским голосом. И что же ты услышал?
Мур повторил услышанное. Ему казалось, он бы и в девяносто лет не забыл об этом. Он утешался только тем, что мисс Ларкинс озадачена не меньше его.
— Пожалуй, это было предупреждение, — неуверенно произнесла она, явно разочарованная. — И больше ничего? Ни слова о твоей сестре?
— Нет, ни слова, — подтвердил Мур.
— Ну что ж, тут ничего не попишешь, — с досадой проговорила мисс Ларкинс, снова отпуская мальчика — на сей раз чтобы поправить волосы.
Убедившись, что девушка всецело занята своими волосами, Мур пустился в бегство. Вне себя от испуга и волнения, он пулей вылетел из дома мисс Ларкинс.
И почти тут же — из огня да в полымя — угодил в лапы к двум другим волшебникам.
— А вот и юный Эрик Чант, — воскликнул мистер Нострум, приближаясь к нему по тротуару. — Скажи-ка, мой юный друг, знаком ли ты с моим братом Уильямом?
Мур снова оказался в неволе (правда, на сей раз его просто взяли за локоть). Мур попытался улыбнуться. И не то чтоб ему не нравился мистер Нострум — скорее, его смущал тот шутливый тон, которым колдун к нему обращался. Он через каждое слово называл Мура «юным Чантом», и тот не знал, как на это ответить. Мистер Нострум был низкорослым и пухлым и уже начал седеть. Вдобавок ко всему он косил на левый глаз, что несколько затрудняло общение с ним. Например, Мур никак не мог понять, смотрит ли колдун на него, слушает ли его или нет. Казалось, мысль мистера Нострума бродит там же, куда устремлен его косящий глаз.
— Да, да, мы уже встречались с вашим братом, — напомнил Мур колдуну.
Мур видел мистера Уильяма Нострума почти каждый месяц — тот регулярно навещал своего брата. Преуспевающий волшебник, он жил и практиковал в Истборне. Если верить миссис Шарп, мистер Генри Нострум жил за счет своего обеспеченного брата, выпрашивая у него не только деньги, но и хорошие, проверенные заклинания.
Как бы там ни было, беседовать с мистером Уильямом Нострумом оказалось еще труднее, чем с его братом. Он был раза в полтора крупнее мистера Генри, всегда носил визитку, а на его вздувшейся пузырем жилетке красовалась толстая серебряная цепочка для часов. Во всем остальном мистер Уильям ничем не отличался от брата — разве что косил на оба глаза. Мур никак не мог понять, видит ли тот что-нибудь вообще.
— Как поживаете? — вежливо обратился к нему мальчик.
— Прекрасно, — мрачно ответил мистер Уильям, словно давая понять, что на самом деле поживает очень скверно.
Мистер Генри Нострум посмотрел на брата, словно прося прощения.
— Дело в том, юный Чант, — начал он объяснять Муру, — что у нас возникли неприятности. Мой брат огорчен. — Он понизил голос, а его косящий глаз начал высматривать что-то на правой щеке Мура. — Это касается тех писем от… Ты Знаешь От Кого. Нам ничего не удается выяснить. Видимо, и Гвендолен ничего не знает. А ты, юный Чант, не знаешь ли случайно, каким образом твой высокочтимый, светлой памяти батюшка был знаком с… с… со, скажем так, Внушительной Особой, подписавшей те письма?
— К сожалению, я понятия об этом не имею, — признался Мур.
— Может быть, вы родственники? — предположил мистер Генри Нострум. — Чант — Хорошее Имя.
— Думаю, и плохое тоже, — возразил Мур. — Во всяком случае, никаких родственников у нас с Гвендолен нет.
— А может, это родство по материнской линии? — не сдавался мистер Нострум. Его странный глаз вглядывался куда-то в пустоту, а мистер Уильям и вовсе умудрялся мрачно обозревать и тротуар, и крыши одновременно.
— Видишь, бедный