рассмеялся:
— Нет, все устроено иначе. Я…
К разочарованию Дженет, вбежавшая с подносом Юфимия помешала Крестоманси объяснить, как же все устроено. Вслед за Юфимией спешил мистер Сондерс, так и не нашедший вечернего костюма.
— Что с мальчиком? — обеспокоенно спросила Юфимия. — Мой Уилл бормотал какие-то угрозы, но если это — его рук дело, я знать его больше не желаю. А что с ковром-то?
Мистер Сондерс тоже смотрел на скрученный и торчащий бугром ковер.
— Кто это сделал? — размышлял он вслух. — Этому ковру хватало волшебства, чтобы противостоять любому заклятию.
— Я знаю, — произнес Крестоманси. — Но то заклятие было на редкость сильным.
Они со значением переглянулись.
Все засуетились вокруг Мура. Он чувствовал себя на верху блаженства. Мистер Сондерс поправил ему подушки, а Юфимия надела на него ночную рубашку и погладила по голове, словно забыв, что он превратил ее в лягушку.
— Это не Уилл, — успокоил ее Мур. — Это все я сам сделал.
Крестоманси влил в него изрядную порцию бренди, а затем дал выпить чашку горячего сладкого чая. Дженет тоже попила чая, после чего ей стало намного лучше. Мистер Сондерс помог Юфимии распрямить ковер и спросил, не следует ли усилить его волшебные свойства.
— Может, использовать драконью кровь? — предложил он.
— Едва ли тут что-либо удастся сделать, — покачал головой Крестоманси. — Забудь об этом.
Он встал и сдвинул зеркало так, чтобы видеть отражение Дженет.
— Может, переночуешь сегодня в комнате Мура? — обратился он к девочке. — Было бы неплохо.
Дженет поглядела на Крестоманси из зеркала и смутилась.
— Ой, — смутилась она, — я корчила рожи.
Крестоманси засмеялся, а мистер Сондерс так развеселился, что плюхнулся на голубой бархатный стул.
— Что же, поделом мне, — улыбался Крестоманси, — иные рожи оказались весьма оригинальны.
Дженет тоже смеялась — несколько глуповатым смехом,
Мур лежал в кровати; ему было уютно, и он почти воспрянул духом. Некоторое время все находились рядом с ним, помогая ему прийти в себя. Потом осталась одна Дженет, трещавшая без умолку.
— Я так рада, что ты живой, — говорила она. — И кто меня за язык тянул с этими спичками? Такой был ужастик, когда ты вдруг загорелся, а ковром тебя потушить не удалось и пришлось позвать Крестоманси. А что мне было делать? Но я оказалась права. Не успела я произнести его имя, как он вошел через закрытую дверь, даже не сломав при этом замок — я потом проверила. Значит, он действительно волшебник. И ты видишь, Мур, из-за тебя он испортил свой костюм, но ничуть не расстроился, так что, судя по всему, когда он не похож на ледяной туман над Грампианскими горами, то очень даже мил. Я это говорю не из-за зеркала — я и вправду так думаю. Мне кажется, в магии зеркало равносильно…
Муру хотелось высказать свое мнение о тумане в Грампианских горах, но Дженет все тараторила, и, убаюканный теплом и заботой, он погрузился в сон.
В воскресенье утром Мур проснулся совсем с другими ощущениями — в холоде и дрожи. Ведь сегодня днем ему предстояло превратиться в лягушку или встретиться с тигром — а Уилл Саггинс может обернуться очень сильным и грозным тигром, думал мальчик. А после тигра — если это «после» еще наступит! — Мура ждали ужасы разоблачения: скоро, скоро выяснится, что он не способен к колдовству. Джулия и Роджер, конечно, могли бы ему помочь, да что в этом толку, если в среду явится мистер Баслам и потребует свои двадцать фунтов, которых у Мура и в помине нет. На мистера Нострума нечего и рассчитывать, на миссис Шарп — тем более. Единственный выход — взять с собой драконьей крови, отправиться вместе с Дженет в запретный сад и попытаться бежать.
Мур вылез из постели, чтобы забраться в волшебную лабораторию мистера Сондерса и достать там драконьей крови. Тут Юфимия принесла поднос с завтраком, и ему пришлось вернуться в кровать. Юфимия была так же добра, как и накануне вечером. Муру стало не по-себе. А когда он управился с едой, вошла Милли. Она наклонилась над мальчиком и обняла его:
— Мой бедный, милый глупыш! Слава богу, ты цел. Я так волновалась, так хотела прийти к тебе вчера вечером, но нельзя же было оставить наших