брата. Я должен его проинструктировать.
Твой любящий и счастливый учитель,
Генри Нострум».
Прочитав письмо, Дженет снова почувствовала себя не в своей тарелке, занервничала и даже тихо застонала.
— Надеюсь, новости хорошие? — крикнул Роджер, проплывая с поджатыми ногами мимо.
— Что ты, лучше не бывает! — заверил его Мур. И он толкнул Дженет в бок, чтобы она улыбнулась. Она принужденно улыбнулась, но ему не удалось убедить ее в том, что новости хорошие, даже когда Роджер ушел и можно было все обсудить.
— Если он учил Гвендолен, — рассудила Дженет, — то раскроет наш обман. А если этого не случится, то он все равно не поймет, зачем ты хочешь превратиться в блоху. Согласись, даже в вашем мире такое мало кому придет в голову. И он наверняка поинтересуется, почему я не могу тебя превратить. Нельзя ли нам сказать ему правду?
— Нет, потому что он любит именно Гвендолен, — объяснил Мур, — и у него какие-то планы на нее.
Мур догадывался, что мистер Нострум, как Крестоманси, вряд ли обрадуется, узнав об исчезновении Гвендолен.
— Да, а этот инструктаж? — раздраженно напомнила Дженет. — Он, верно, думает, что я все знаю. Ох, Мур, этого нам только не хватало!
Муру никак не удавалось убедить Дженет в том, что спасение близко, хотя сам он в этом не сомневался. И тем вечером, и на следующее утро он был в отличном расположении духа. Он не утратил веселости, даже наступив на ком теста — холодный и отдаленно напоминающий лягушку. Мур накрыл зловещий ком «Магией для начинающих», а затем поглядел на зеркало, по-прежнему висевшее в воздухе. Пришлось оттащить заколдованный предмет к шкафу и привязать шнурком от ботинка.
А вот Дженет была, на удивление, печальна. Оказывается, на этот раз Джулия наслала на бедняжку комара. Он напал на Дженет за завтраком и не оставлял ее в течение всех уроков, то и дело кусая ее и назойливо гудя, пока Мур не прихлопнул гнусное насекомое учебником арифметики.
Понятно, что из-за комара, кривых взглядов Джулии и Мэри, а также предстоящей встречи с мистером Нострумом Дженет чувствовала себя подавленной и несчастной.
— Тебе-то хорошо, — мрачно сказала она Муру, пока они брели по дороге, ведущей в деревню. — Ты с рождения окружен всей этой магией, поэтому привык к ней. А я — нет, и меня очень пугает, что это — навсегда. Но больше всего я боюсь, что это не навсегда. Скажем, Гвендолен устанет от своего нового мира и решит перебраться в следующий. Если это произойдет, то всей нашей цепочке двойников снова придется осваивать другие миры. Я попаду в совершенно незнакомый мне мир Гвендолен, а ты останешься здесь — расхлебывать всю эту кашу с моим двойником.
— О, я уверен, ничего такого не случится, — попытался отогнать мрачные мысли Мур— — Я думаю, она должна вернуться сюда.
— Ты так считаешь? — с надеждой спросила Дженет.
Они вошли в деревню, и матери снова бросились прятать от них детей, а лужайка посреди деревни сразу опустела.
— Как же я хочу домой — в слезах воскликнула Дженет, видя, как шарахаются от нее местные жители.

Глава тринадцатая

Мура и Дженет проводили в отдельную гостиную «Белого оленя». Мистер Нострум с напыщенным видом приблизился к ним.
— Мои дорогие юные друзья! — приветствовал он их.
Он обнял Дженет за плечи и поцеловал ее. Дженет отступила назад, сдвинув шляпу набок. Мур слегка волновался: он уже позабыл о том, какой у мистера Нострума неопрятный и потрепанный вид и как странно косит его левый глаз.
— Садитесь, садитесь! — ободряющим тоном сказал некромант. — Выпейте имбирного пива.
Ребята сели и даже пригубили пива, но оно им совсем не понравилось.
— Зачем мы с Гвендолен вам понадобились? — спросил Мур.
— Не будем ходить вокруг да около, — важно произнес мистер Нострум, — и тратить лишние слова. Выяснилось, что, как мы и подозревали, мы не в состоянии использовать три подписи, любезно предоставленные вами в уплату за оказанные мной преподавательские услуги. Человек, Обитающий в Близлежащем Замке, — тот, чье имя противно для моих уст, — слишком надежно защищает свою подпись, чтобы ею можно было воспользоваться. Из-за такого проявления благоразумия с его стороны мы вынуждены