смеет читать мои письма?! Я немедленно расскажу об этом Крестоманси.
— Смотри, не пришлось бы тебе пожалеть, — попыталась охладить ее пыл горничная, когда та ринулась к двери,
— Замолчи, глупая пучеглазая лягушка! — огрызнулась Гвендолен.
Муру показалось, что сестра несправедлива: хотя Юфимия и имела привычку немного таращить глаза, она была довольно симпатичной.
— За мной, Мур! — крикнула Гвендолен и помчалась по коридору, прижимая к груди письмо.
Мур бежал за ней, задыхаясь, но смог догнать ее, только когда они миновали мраморную лестницу.
— Крестоманси! — грозно позвала Гвендолен, и ее голос, как обычно, прозвучал тихо, тонко и без всякого эха.
Волшебник поднимался по мраморной лестнице, облаченный в широкий, ниспадающий шлафрок, в расцветке которого сочетались оранжевый и ярко-розовый цвета.
Его можно было принять за императора Перу. Судя по вежливому, рассеянному выражению его лица, он едва ли заметил Гвендолен и Мура.
— Эй, вы! Немедленно идите сюда! — завопила девочка, перегнувшись через перила.
Крестоманси посмотрел на нее и вопросительно поднял брови.
— Кто-то вскрывает мои письма, — продолжила Гвендолен. — Кто — не имеет значения, но я этого не позволю! Слышите?!
У Мура перехватило дыхание от ее дерзости.
— И что ты собираешься делать? — с озадаченным видом поинтересовался волшебник.
— Я этого не потерплю! — еще больше рассвирепела она. — Письма должны приходить ко мне запечатанными!
— То есть, ты хочешь, чтобы я расклеивал их на пару, а затем заклеивал снова? — с сомнением предположил Крестоманси. — Многовато возни, но я готов пойти на это, чтобы доставить тебе удовольствие.
— Вы хотите сказать, что это сделали вы? Прочли письмо, адресованное мне? — словно не веря своим ушам, спросила юная колдунья.
— Естественно, — любезно кивнул хозяин Замка. — Если тебе пишет такой человек, как Генри Нострум, то я должен убедиться, что в его письме нет какой-нибудь пакости. Ведь он прескверный тип.
— Он был моим учителем! — разъярилась Гвендолен. — Вы не имеете права!
— Жаль, что ты училась у такого безответственного колдуна. Теперь тебя придется от многого отучивать. А еще мне жаль, что ты не позволяешь мне вскрывать твои письма. Надеюсь, они будут приходить нечасто, а то меня совесть замучит.
— Значит, вы и впредь намерены их вскрывать? Тогда берегитесь! Я вас предупредила.
— О, ты очень заботлива. Я ценю предупреждения.
Крестоманси продолжал подниматься и уже проплыл мимо Гвендолен и Мура. Пола оранжево-розового шлафрока взметнулась, и вспыхнула ярко-алая подкладка. Мур моргнул. Величественная фигура прошествовала вглубь галереи, сопровождаемая мстительным взглядом Гвендолен.
— Значит, не хотите меня замечать? — зловеще зашипела девочка. — Шутки шутите? Ну погодите! Ох, Мур, как же он меня разозлил!
— Ты была ужасно груба, — заметил Мур.
— Он это заслужил, — упрямо заявила юная колдунья и решительно направилась в игровую комнату. — Вскрыть письмо бедного мистера Нострума! Дело даже не в том, что Крестоманси его прочитал. Едва ли он мог понять, о чем там на самом деле идет речь, поскольку мы придумали на редкость сложный шифр. Но в письме есть подпись. И потом, это же оскорбление. Задето мое достоинство. Живя в Замке, я целиком завишу от их милости. Они доводят меня до отчаяния, а я даже не могу помешать им читать мои письма. Но я им покажу! Они у меня попляшут!
Мур понимал, что ему лучше промолчать. Гвендолен ворвалась в игровую комнату, плюхнулась за стол и принялась наконец за чтение письма.
— Ну, что я тебе говорила? — обратилась к ней Юфимия, пока Мэри возилась с лифтом.
— И ты погоди, — пригрозила Гвендолен, метнув на горничную злобный взгляд.
Она продолжила читать письмо, а через какое-то время опять заглянула в конверт, достала оттуда листок бумаги и протянула его Муру:
— Для тебя тут тоже кое-что есть. Смотри не забудь ответить.
Мур взял у нее листок, в некоторой тревоге пытаясь сообразить, зачем мистер Нострум решил ему написать. Но письмо оказалось от миссис Шарп.

«Мой дарагой Мур!
Как ты паживаишъ мой милай? Мне очинъ грустна и адинока без вас абоих асобинна без тибя дом савсем