волшебник. Конечно же, вскоре мелькнула безупречно чистая спина мистера Сондерса — от чернил не осталось и следа. Мур то и дело поглядывал в сторону учителя, чтобы улучить момент, когда можно будет писать левой рукой. Мальчика так часто наказывали за это в школе, что он научился обводить учителей вокруг пальца. Вот и сейчас, когда мистер Сондерс поворачивался к Муру, тот мгновенно перекладывал ручку в правую руку. Ручка двигалась медленно и неохотно. Зато когда учитель отворачивался, мальчик хватал ручку левой рукой, и работа закипала. Главная трудность состояла в том, чтобы не размазать чернила левой рукой, поэтому Муру приходилось класть тетрадку косо. Но он очень ловко возвращал ее в прежнее положение, стоило только учителю посмотреть в его сторону.
Через полчаса мистер Сондерс, не оборачиваясь, велел Гвендолен закончить с чернилами и перейти к арифметике. Затем, по-прежнему стоя к ним спиной, он спросил Мура:
— Эрик, что ты делаешь?
— Пишу сочинение о короле Кнуте, — невинно ответил ученик.
Тут учитель повернулся к нему, но тетрадка лежала ровно, а ручка была в правой руке.
— Мне показалось, ты пишешь обеими руками, — произнес мистер Сондерс, подходя поближе и заглядывая в тетрадь. — Да, ты действительно пишешь обеими руками.
— Это ведь не заметно, — съежившись, пробормотал Мур.
— Не очень, — согласился учитель. — Но зачем? Тебе нравится так писать или есть какое-то другое объяснение?
— Нет, — признался Мур. — Просто я левша.
Как и опасался Мур, мистер Сондерс пришел в дикую ярость. Он побагровел и так стукнул по парте своей огромной узловатой рукой, что мальчик подпрыгнул, а с ним и чернильница, расплескавшая чернила и на одежду учителя, и на сочинение Мура.
— Левша! — рявкнул мистер Сондерс. — Так почему же, будь ты неладен, ты не пишешь левой рукой?
— Я… меня за это… наказывали, — запинаясь, ответил Мур — его озадачило, что учитель рассердился на него именно за это.
— В таком случае тех, кто тебя наказывал, следовало бы завязать в узел и зажарить на вертеле, — прорычал мистер Сондерс, — кем бы они ни были! Парень, ты хоть понимаешь, какой ужасный вред ты себе наносишь, слушаясь их? Если я еще раз увижу, что ты пишешь правой рукой, тебе на самом деле не поздоровится!
— Хорошо, — пискнул Мур, понемногу успокаиваясь. Он печально взглянул на заляпанное чернилами сочинение. Может быть, мистер Сондерс применит свои магические способности и в этот раз? Но учитель схватил тетрадку и вырвал исписанную страницу.
— А теперь пиши как следует! — скомандовал он, бросая тетрадь перед Муром.
Мур послушно принялся за работу. К счастью, вскоре появилась Мэри и принесла молока и печенья, а также чашку кофе для мистера Сондерса. После перерыва учитель сообщил Муру и Гвендолен, что теперь они свободны до обеда.
— Это вовсе не награда за хорошую работу, — добавил он. — Просто вам следует подышать воздухом.
Ребята направились к выходу, а учитель обратился к Роджеру и Джулии:
— А мы с вами немного позанимаемся колдовством. Надеюсь, вы не все позабыли за лето?
Гвендолен остановилась на пороге и поглядела на мистера Сондерса.
— Нет, к тебе это не относится, — сказал учитель. — Иди, проветрись.
Резко развернувшись, Гвендолен выскочила из класса и через обшарпанную игровую комнату выбежала в коридор. Брат кинулся за ней вслед, но сумел догнать ее только у великолепной мраморной лестницы, завитком уходившей вниз. Над ней возвышался прекрасный купол, источавший свет.
— По-моему, мы заблудились, — выдохнул запыхавшийся Мур.
— Нет, мы там, где нужно, — горячо возразила сестра. — Я хочу разыскать Крестоманси. С какой стати этим толстощеким простофилям можно заниматься колдовством, а мне нет? Да я в десять раз талантливей их, ведь они вдвоем насилу подняли в воздух кувшин с какао! Вот поэтому мне нужен Крестоманси.
Ей повезло: Крестоманси как раз шел по галерее с другой стороны лестницы, за мраморной балюстрадой. Теперь на нем был бежевый костюм, а не императорский шлафрок, но выглядел волшебник еще элегантней (если такое возможно). Судя по выражению его лица, его мысли блуждали очень далеко. Гвендолен обежала кругом