тебе с тем же! — сказал Кристофер, присаживаясь на каменный пол и прислоняясь спиной к стене. — Ты молчишь со своими жрицами, а я молчу с людьми из замка Габриэля. Мы оба в этом туннеле…
— Но в этом-то все и дело, — прервала его Богиня. — Я не уверена, что я в туннеле. У любых туннелей есть выход.
Тон Богини не предвещал ничего хорошего. Белая кошечка сразу это поняла. Она вскочила с подушек и залезла девочке на колени.
— Ты что имеешь в виду? — спросил Кристофер, еще раз подумав о том, что девочки — это полная загадка.
— Бедная Бетти, — проговорила Богиня, поглаживая белую кошечку. — У нее снова будут котята. Я так бы хотела, чтобы их больше не было — они выматывают ее. Я имею в виду, что передумала очень много, пока болела. Я думала о тебе, пыталась понять, как тебе удается приходить сюда из другого мира. Неужели это так легко?
— Конечно. Ну, для меня легко. Думаю, потому, что у меня несколько жизней. Наверное, в одной из них я остаюсь в кровати, а остальные дают мне возможность путешествовать, где хочу.
— Вот повезло! Но что ты делаешь, чтобы попасть в другой мир?
Кристофер рассказал ей про долину, про Междумирье и как ему приходится искать угол в спальне, чтобы уйти.
Богиня задумчиво рассматривала темные своды Храма.
— Как жаль, что у меня только одна жизнь! Помнишь, как ты сказал, когда был здесь в прошлый раз, что я перестану быть Живой Ашет, когда вырасту?
— Это ты мне сказала, когда я пришел сюда в первый раз. — напомнил ей Кристофер. — Ты сказала: “Живая Ашет — всегда маленькая девочка”. Ты что, не помнишь?
— Да, но никто не говорил это так, как ты. Твои слова заставили меня задуматься. Что происходит с Живой Ашет, когда она перестает быть маленькой девочкой? Я уже не маленькая. Официально здесь в моем возрасте девочек начинают считать женщинами.
“Да, видимо, в Десятых Мирах это происходит весьма рано”, — подумал Кристофер. Ему тут же захотелось стать мужчиной — хотя бы официально — и избавиться от опекунов….
— А ты разве не станешь жрицей?
— Нет, — ответила Богиня. — Я прослушала и прочитала все их записи, ни одна жрица никогда не была Богиней. — Она снова принялась гладить кошку. — Когда я спросила, матушка Праудфут ответила, что я не должна забивать себе этим голову, потому что Ашет позаботится обо всем сама. Как ты думаешь, что это значит?
Кристоферу показалось, что Богиня опять чуть не плачет.
— Думаю, тебя просто выставят из Храма — и пойдешь домой, — утешил ее Кристофер, но самому стало завидно. — У тебя же есть дары Ашет. Ты должна суметь ими воспользоваться, чтобы узнать наверняка.
— А что, ты думаешь, я пытаюсь сделать?! — воскликнула Богиня. Браслеты звякнули, когда она отбросила несчастную Бетти и вскочила на ноги, сверкая глазами. — Глупый мальчишка! Я думала, думала, всю неделю думала, у меня голова трещит!
Кристофер вскочил на ноги и вжался в стену, приготовившись проскочить через нее, если Богиня набросится на него с кулаками. Но она только подскочила к нему и в отчаянии закричала:
— Придумай, как мне это выяснить! Ты такой умный, придумай!!!
Как происходило обычно, когда Богиня начинала кричать, послышалось торопливое шарканье и кто-то, отдуваясь, спросил:
— Иду, Богиня! Что случилось?
Кристофер проворно нырнул в стену. Богиня торжествующе взглянула на него и бросилась к сухощавой пожилой женщине, которая появилась в дверном проеме:
— О, матушка Праудфут, мне снова привиделся кошмар!
А Кристофер, к своему ужасу, обнаружил, что застрял в стене. Ему было не двинуться ни назад, ни вперед. Единственное, что пришло ему в голову —это вспомнить урок Флавиана и сделаться невидимым. Получилось сразу. Застрял он так, что тело оказалось в стене, а голова почти целиком снаружи. Кристофер подумал, что он похож на одно из чучел, висевших на стенах в столовой замка. Но, крайней мере, он мог видеть, слышать и дышать. Хотя его сбило с толку вероломство Богини…
Ее увели, что-то успокоительно бормоча. Минут через десять, когда у Кристофера свело одну ногу и затекла шея, Богиня вернулась — вполне умиротворенная.
— Незачем играть в прятки, — сказала она, — здесь все владеют колдовской зоркостью.