Все в такую жару дрыхнут, — уверенно сказала девочка.
Кристофер неохотно следовал за ней по темным галереям, но не совсем по тому пути, по которому он бежал в прошлый раз. Хотя наверняка сказать было сложно. Наконец они вышли к широкому сводчатому проходу, закрытому полупрозрачным желтым занавесом. Сквозь него струился яркий солнечный свет. Богиня, позвякивая, раздвинула занавес и поманила Кристофера: звяк-звяк. Перед ними показалось старое мрачное дерево, все источенное червями и почти без веток. Откуда-то доносился удушливый запах, похожий на церковный ладан, но намного приторнее и сильнее. Богиня обошла дерево и спустилась по ступенькам. Они очутились в залитой светом комнате с золотыми занавесами по сторонам. Здесь Богиня повернулась к дереву:
— Это святая Ашет. Только посвященные могут находиться здесь. Это твоя награда. Смотри, вот я.
Кристофер повернулся и определенно почувствовал, что его обманули. С этой стороны дерево оказалось огромной статуей женщины с четырьмя руками. Спереди она была из чистого золота. О позолоте сзади храм явно не позаботился. Каждый дюйм позолоты сиял маслянистым светом, да еще на статую было навешано множество золотых цепей, браслетов и колец. Юбка была из золота, а в каждую из четырех золотых ладоней был вставлен большой рубин. На короне тоже сверкали драгоценные камни. Святилище было устроено так, что дневной свет проникал сквозь крышу и падал на каждый драгоценный камень, заставляя его сиять, а от огромных ног поднимался густой дым, обволакивающий статую. Эффект создавался необычный — было в нем и впрямь что-то языческое.
Кристофер в недоумении молчал и Богиня сказала:
— Это Ашет. Она — это я, а я — это она. Это моя божественная сущность. Я подумала, что тебе захочется увидеть меня настоящую.
Кристофер повернулся к Богине, собираясь сказать: нет, это не ты, у тебя не четыре руки. Но девочка стояла в желтом мареве с вытянутыми руками, в той же позе, что и статуя, и казалось, будто у нее тоже четыре руки. Тогда Кристофер посмотрел на золотое лицо статуи и решил, что оно слишком жесткое и немного злое в своем золотом сиянии.
— Она не такая умная, как ты, — сказал он единственное, что пришло ему в голову.
— У нее “Очень Глупое” выражение лица. Но ты не должен заблуждаться. Она не хочет, чтобы люди знали, насколько она умна.
Это очень полезное выражение. Я часто его использую на уроках, когда скучно.
“Это действительно полезное выражение, — подумал Кристофер, — оно намного лучше, чем мой туманный взгляд на уроках магии”.
— И как ты его делаешь? — с интересом спросил он.
Прежде чем Богиня успела ответить, за статуей послышались шаги. Раздался сильный голос, мелодичный, но резкий:
— Богиня? Что ты делаешь у святой в такое время?
Кристофер и девочка перепугались. Кристофер рванул к ближайшему желтому занавесу, но, услышав шум шагов и оттуда, в отчаянии ринулся назад.
Богиня прошептала:
— Ох, это матушка Праудфут! Она нутром чувствует, где я! — и попыталась снять с руки браслет.
Вокруг статуи за занавесами собралось множество голых ног и платьев цвета ржавчины. Кристофер решил, что его песенка спета, а Богиня, понимая, что ей не содрать браслет, схватила его за руку и прижала ее к своим многочисленным звенящим украшениям.
Как и в прошлый раз, все кануло в туман, Кристофер начал падать сквозь него и приземлился в своей кровати в спальне. Бах!
— Не нравятся мне эти твои штучки, — сказал Феннинг, проснувшись. — Ты что, не умеешь управлять своими снами?
— Умею, — сказал Кристофер, покрывшись испариной после своего внезапного бегства. — Мне такое никогда больше не приснится.
Глупость все это: живая девочка притворяется Богиней, которая всего-навсего изъеденная жуками деревянная статуя! Против самой Богини он ничего не имел — ему нравилось, что она быстро соображает, ему хотелось бы научиться изображать “Очень Глупое” выражение и так здорово прятать книги. Но рисковать ради этого не стоило.

Глава 8

До конца весеннего семестра Кристофер ходил по Безделкам вместе с Такроем и ни разу не был там один. Казалось, что запас экспериментов дяди Ральфа неисчерпаем. Кристофер с Такроем направлялись