ухнула вниз, и смерть подошла совсем близко, но сильные руки Арка обхватили ее за талию и вернули назад. Аш крепко прижалась к нему, чувствуя восторженный трепет. От него хорошо пахло дымом, лошадьми и еще чем-то, свойственным только суллам.
— Дочь моя, — сказал он, — я не встречал еще сулла с худшим чувством направления, чем у тебя.
Расхохотавшись, она сорвала с глаз повязку и увидела, насколько он прав. Она двигалась не вперед, к голове выступа, а вбок, и оказалась на самом краю, как и боялась. Скорость, с которой должен был метнуться к ней Арк, превышала всякое понимание.
Арк, сумрачно улыбаясь, на руках отнес ее в лагерь.
— Хасс, — крикнул он, — надо нам скорее научить эту воительницу умению находить дорогу, иначе она, боюсь, недолго пробудет с нами.
Арк усадил Аш на мягкий голубой коврик у костра, а Маль Несогласный, воин с каменным лицом и ледяными глазами, подмигнул ей и сказал:
— Нет. Аш Марка знает, куда идет. Просто она хотела посмотреть, насколько быстро поворачивается древний старец вроде тебя.
— Я вижу, вы сговорились, — усмехнулся Арк. — В следующий раз, как мне придется тебя выручать в бою, я тебе это припомню.
— Надо мне тогда будет запастись двумя клинками: один для врага, другой для тебя.
Этими словами они явно перебрасывались не в первый раз и вид при этом имели очень суровый.
— Ну так как, — сказал наконец Арк, признав победу за Малем, — дашь ты нам попробовать свою утку или намерен истязать нас ее запахом?
— Не утку, а золотого орла, — с достоинством поправил Маль. — О таких птицах, как горная утка, этот сулл пока еще не слыхивал.
Аш покрепче сжала губы, чтобы они не разъехались до ушей. После всего пережитого ее трясло от облегчения. Смерть, которую она увидела мысленным взором, так походила на настоящую, что Аш спрашивала себя, уж не раскололся ли мир надвое. В одной половине Аш умерла, а в другой живет себе дальше. Маль, состроив обиженную мину, поставил перед ней миску с похлебкой. Восхитительный, крепкий и темный бульон был сдобрен кардамоном, а птичья ножка, довольно жилистая, напоминала вкусом мясо дикого вепря. Аш съела все без остатка и протянула миску за добавкой. Пока она поглощала вторую порцию, Арк спросил:
— Знаешь, зачем мы заставили тебя это проделать?
Аш потрясла головой.
— Потому что так суллы ведут свою войну: вслепую, на краю бездны. Мы бьемся в темноте, ни в чем не будучи уверенными. Война с Последними — это танец с судьбой. В битве с людьми мы рискуем жизнью, в битве с Последними — душой.
— И всем нашим родом, — тихо добавил Маль.
— Да, верно. — Арк сел так, чтобы свет и тени пробегали поочередно по его взволнованному лицу. — Ты теперь наша, Аш Марка, и человеческие правила больше не годятся для тебя. Ты должна учиться ходить по краю и не падать, должна учиться жить внутри своего раля. В тебе пробуждаются новые силы, и мы, как майджи, обязаны учить тебя и направлять.
Аш провела пальцем по краю миски. Глазурь, положенная в несколько слоев, придавала этой простой посудине глубину и прозрачность ночного неба.
— Майджи? — Аш уцепилась за незнакомое слово, чтобы хоть немного заслониться от только что услышанных откровений.
— У людей нет точного слова для этого. Разве что приблизительные — наставник или старейшина.
— Почему ты не помог мне там, у обрыва? Маль сказал, что ты будешь меня направлять.
— Быть может, ты просто не слышала моих указаний?
Аш умолкла. Все ее торжество от недавнего шага в пропасть пропало. Пожалуй, она поступила не смело, а попросту глупо.
Арк прочел все по ее лицу и не стал ей противоречить. Он подбросил дров в огонь, чтобы хватило на всю долгую зимнюю ночь, и сказал:
— Выучиться предстоит многому, а времени у нас мало. В Глуши поднимается ветер, и здесь становится опасно. Спи и набирайся сил. Мы отправимся в путь до рассвета.
Аш, повинуясь приказу, приспособила одну из лисьих шкурок под голову и улеглась. Через полузакрытые веки она видела, как суллы, отойдя в сторону, тихо беседуют о чем-то. Арк посмотрел на нее, и Аш поняла, что они говорят о ней. Через некоторое время Маль вернулся к костру, присел на корточки и достал из ножен свой меч.
Сталь