величиной с мелкую птичку. Легкие полушлемы затеняли им глаза. Они не улыбнулись и вообще не выказали никаких чувств. Это говорило о многом: должно быть, всей крепости уже известно, что, куда бы ни шла Найденыш, Нож следует за ней по пятам. Аш захлопнула за собой дверь и направила Кату прямо на гвардейцев, вынудив тех посторониться и пропустить их.
Аш поднималась по лестнице, чувствуя, как колотится сердце в груди. Одно прикосновение! Одно-единственное, и то, что обитает в Кости, узнало, что она здесь. За всю свою жизнь она ни разу не чувствовала, что так нужна кому-то. Это затрагивало в ней нечто такое, чего она назвать не могла.
Протяни руку, госпожа. Мы чуем тебя. Чуем кровь, и кожу, и свет.
— О-ой! Барышня! Вы мне так руку сломаете.
Аш, вздрогнув, увидела, что скрутила Кату слишком сильно, лишив ее руку притока крови, и отпустила ее. От этого внезапного движения Ката споткнулась и тут же принялась тереть свою руку, наговорив хозяйке еще кучу разных вещей. Аш ее не слушала. Спокойно, так, как будто Ката молчала, а не рыдала и не выкрикивала угрозы, она сказала:
— Иди за мной.
Аш преодолела последние ступени, зная, что Ката ее послушается. Дверь ее комнаты стояла приотворенной. Толкнув ее, Аш оказалась лицом к лицу с Кайдисом Зербиной, слугой Пентеро Исса. Высокий темнокожий Кайдис застыл на месте, придерживая своими длинными гибкими руками целый ворох ее вещей: зеленый шерстяной коврик, теплый зимний плащ, одну из янтарных ламп и серебряную щетку для волос.
Аш, наверно, следовало удивиться, встретив его здесь, но она не удивилась. Спокойствие по-прежнему владело ею. Она повела подбородком в сторону ноши Кайдиса.
— Все в порядке, Кайдис, продолжай. Я знаю, ты не ждал меня с прогулки так скоро, но вина в этом только моя. Прими мои извинения и закончи то, что начал.
В Кайдисе, как и в Кате, текла южная кровь, но держался он в отличие от Каты мягко и вкрадчиво. Он посещал Храм Костей и никогда не носил ничего теплее полотна, даже в самые холодные дни. Общий язык не был для него родным.
— Прошу прощения, госпожа. Не стану вам больше мешать. — Он низко поклонился, звякнув костяными браслетами на запястьях, и попятился к двери.
— Нет, — остановила его Аш. — Я же сказала — продолжай. Меня это ничуть не беспокоит. — Как ни странно, ее это действительно не беспокоило. Кайдис Зербина, Ката и Марафис Глазастый всего лишь выполняли приказ. Только один человек правит Крепостью Масок, только он имеет доступ в Кость, только он мог сказать ей, чтобы она утром вышла во Двор погулять. Приемный отец хотел убрать ее с дороги, чтобы перенести побольше ее вещей. Возможно, она и не хватилась бы ничего, кроме коврика и лампы, а обе эти вещи могли нуждаться в чистке или починке, так что их отсутствие легко было объяснить.
Кайдису явно не улыбалось заканчивать свою работу при ней. Его темные глаза с белками миндального цвета и тяжелыми веками нервно шмыгали по сторонам. Аш подозревала, что он продолжает собирать вещи, лишь повинуясь ее приказу, а не из желания взять еще что-нибудь. Она придержала для него дверь, благосклонно наклонив голову.
— Кайдис, — сказала она, когда он уже прошел несколько шагов по коридору, — я не стану говорить моему приемному отцу о том, что тебя здесь застала. Думаю, и тебе стоит промолчать. Кому же приятно признаваться в своих оплошностях.
— Да, госпожа, — ответил Кайдис, склонив свою длинную газелью шею.
Аш, не успел он еще дойти до лестницы, перенесла свое внимание на Кату. Девушка стояла у стены коридора, красная и заплаканная, продолжая тереть свою руку, как будто все еще не верила, что хозяйка с ней так обошлась. Одного шага Аш было достаточно, чтобы она съежилась. Аш, наверно, следовало бы устыдиться того, что она нагнала на служанку такого страху, но в какой-то крошечной степени ей это даже нравилось.
— Зайди сюда. Живо.
Ката, чьи глаза стали огромными от негодования, смешанного с подозрительностью, все же повиновалась, и достаточно быстро, чтобы последние шпильки вылетели у нее из кудрей, осыпавшись на камень с музыкальным звоном. Аш закрыла за ней дверь.
— Сядь, — кивнув на кровать, сказала