тоже надо залепить.
— Воск слишком горяч — он ослепнет, если сделать это сейчас.
— Заклеивай.
Пламя в лампе заколебалось, когда Подручный снял с нее тигель. Безымянный почуял дым — это плавились заключенные в воске примеси. Ожог ошеломил его. После всего пережитого и перенесенного им он думал, что уже не способен чувствовать боль. Но он заблуждался. В последующие часы, когда Пиявочник молотом дробил ему кости одну за другой, а Подручный старательно растягивал переломы, когда его внутренние органы пронзались длинными и тонкими иглами, затрагивающими лишь нужные участки в сердце и легких, оставляя нетронутой окружающую ткань, он стал понимать, что боль — и способность чувствовать ее — покидают человека последними.
Когда Отдающий Приказы подошел и стал произносить слова заклятия, древнее, чем город, в котором они находились, безымянному сделалось все равно. Он вернулся мыслями к пламени — это по крайней мере была знакомая боль.

1
ПУСТЫЕ ЗЕМЛИ

Райф Севранс прицелился и «позвал» зайца к себе. Мир вокруг расплылся, стал нечетким, словно камень, канувший на дно озера, и в следующую долю мгновения Райф почувствовал сердце зверька. Краски, звуки и запахи исчезли — остался только сгусток крови в заячьей груди и трепет его сердца. Райф медленно и решительно отвел лук в сторону. Стрела расколола морозный воздух, как вымолвленное слово. Железный наконечник просвистел мимо зайца, и тот шмыгнул в заросли черной осоки.
— Давай еще раз, — сказал Дрей. — Сейчас ты нарочно промахнулся.
Райф опустил лук и посмотрел на старшего брата. Лицо Дрея полускрывал лисий мех, но твердая линия рта была видна хорошо. Райф помолчал, подыскивая возражения, потом пожал плечами и снова стал в позицию. Дрея не проведешь.
Поглаживая пальцами гладкий рог лука, Райф оглядел продуваемую ветром тундру. Проталины уже затянуло толстым льдом, а иней на жесткой траве под ногами у Райфа нарастал столь же неотвратимо, как плесень на вчерашнем хлебе. Деревьев было мало: на этой скудной почве росли только скрюченные от ветра чернокаменные сосны и карликовые лиственницы. Прямо впереди лежал мелкий овражек, заваленный камнями и поросший кустарником, жестким, как лосиные рога. Райф опустил взгляд чуть пониже, на плотный бурый лишайник вокруг кучи мокрых камней. Соленый лизунец не замерз даже в это холодное утро.
Еще один полярный заяц высунул голову из-за валуна. Он прислушивался, раздув щеки и насторожив уши. Лизунец манил его к себе. Животные со всей округи сходились сюда, к орошаемым солью камням. Тем говорил, что она сочится из подземного источника.
Райф поднял лук, достал стрелу из колчана на поясе. Одним плавным движением он наложил ее и оттянул тетиву к груди. Заяц повернул голову, уставившись темными глазами прямо на Райфа, но опоздал. Райф уже поймал на прицел его сердце, поцеловал тетиву и пустил стрелу. С тихим свистом прорезав туман, стрела пробила зайцу грудь. Если заяц и успел издать какой-то звук, Райф его не услышал. Сила удара отшвырнула зверька в соленый родник.
— У тебя уже третий, а у меня ни одного, — беззлобно произнес Дрей.
Райф притворился, что осматривает лук.
— Давай постреляем в цель. Зайцы все равно уж больше не покажутся, раз ты сбил этого в лизунец. Надо было выбрать стрелу, где наконечник поменьше. Твоя задача — убить зайца, а не потрошить его.
Райф вскинул глаза. Дрей усмехался, и он с облегчением ухмыльнулся в ответ. Дрей был на два года старше его и делал лучше все, что полагается делать старшему брату. Вплоть до этой зимы он и стрелял лучше — гораздо лучше.
Райф заткнул лук за пояс и побежал к овражку. Тем никогда не разрешал им стрелять просто так, для забавы, — зайцев следовало отнести в лагерь, ободрать и зажарить. Шкурки принадлежали Райфу. Еще немного — и он наберет на шубку для Эффи. Не то чтобы ей так уж нужна эта шубка. Она единственная из восьмилеток клана Черный Град, кто не любит валяться в снегу. Райф, нахмурясь, высвободил стрелу из тонких ребрышек зайца. Не поломать бы — ветки, достаточно прямые для изготовления стрел, в тундре встречаются редко.
Засунув добычу в сумку, Райф посмотрел на солнце. Скоро полдень.