нанесенные мгновенно. Там, должно быть, орудовали длинными и широкими мечами.
— Мейс говорит то же самое, — пробурчал Баллик. — Это Бладд.
Многие согласно закивали, бормоча:
— Да.
Райф, заметив, что Рейна Черный Град была в числе тех немногих, кто промолчал, сказал, обращаясь к ней одной:
— Бладд не единственный, у кого есть большие мечи. Дхун, Крозер, Гнаш... — Райф вовремя удержался, чтобы не назвать Скарп, родной клан Мейса, — Увечные — все они пользуются мечами, как подручным оружием.
Мейс проехал еще немного вперед, остановившись всего в нескольких шагах перед Райфом.
— Я ведь сказал, что видел бладдийцев, покидающих лагерь. По-твоему, я лгу, Севранс?
Уголком глаза Райф увидел, как Дрей вскинул руку, намереваясь оттащить его назад, и отошел, чтобы Дрей его не достал. Он не даст заткнуть себе рот — только не сейчас. Твердо глядя в узкое серое лицо Мейса Черного Града, Райф сказал:
— Мы с Дреем позаботились о наших кланниках. Мы не бросили их в тундре на съедение зверям. Мы обагрили их мечи кровью и очертили вокруг них каменный круг. Воздали им почести. По-моему, ты слишком торопился вернуться домой, чтобы как следует разглядеть вражеских всадников.
Дрей вполголоса выругался.
Слова Райфа подействовали на всех. Баллик Красный крякнул, Меррит Ганло издала тонкий дрожащий крик, Корби Миз втянул в себя воздух обветренными губами, Орвин Шенк побагровел снова, так внезапно, будто ему в лицо плеснули краской. Шор Гормалин чуть заметно кивнул, что можно было счесть знаком согласия.
Рейна, словно боясь проявить свои чувства, подняла рукой в перчатке свой соболий капюшон. Как ни смешно это было в такой миг, ее красота заново поразила Райфа. Она не была такой хорошенькой, как молодые девушки вроде Лансы и Хейли Таннер, но ясная сила ее глаз притягивала к ней все взоры. Райфу хотелось знать, выйдет ли она замуж снова.
Мейс подождал, когда все успокоятся. Его жесткие, в кровавых жилках глаза напоминали мороженое мясо. Волчий плащ, колыхнувшись, открыл висящий у пояса меч. Не обращая никакого внимания на Райфа, Мейс повернулся лицом к встречающим:
— Не стану отрицать, что поскакал домой со всей поспешностью, — здесь мальчуган прав. — Сделав легкий упор на слове «мальчуган», Мейс подождал, дав всем как следует это усвоить. — Сознаюсь, что о мертвых я не подумал и сейчас стыжусь этого. Но когда я увидел моего отца на земле у загона со стынущими глазами, мои мысли сразу обратились к тем, кто остался дома. Бладдийцы ускакали на восток, но я подумал: а что, если они повернут на юг около Пасти? Что, если, пока я стою здесь, решая, какой обряд исполнить над отцом прежде, другой отряд, более крупный, нападет на круглый дом? Что, если я, вернувшись в Сердце Клана, увижу там ту же картину, что и в лагере?
Мейс обвел взглядом лица всех именитых людей клана. Все молчали, и только некоторые новики, в том числе двое сыновей Орвина Шенка, беспокойно ерзали в седлах.
Мокрый снег хлестал в лица, таял на разгоряченной коже Орвина Шенка, Баллика Красного, Корби Миза, Меррит Ганло и прилипал к бледным щекам Шора Гормалина, Рейны Черный Град и Вилла Хока. На лице Мейса влага превращалась в лед.
Когда многие отвели глаза, не выдержав его взгляда, Мейс заговорил опять:
— Я сожалею о том, что сделал, но ничего не хотел бы изменить. Я верю, что мой отец поступил бы так же на моем месте. Я должен был выбирать между живыми и мертвыми, и все здесь, кто знал и любил Дагро Черного Града, согласятся, что он первым делом подумал бы о своей жене и своем клане.
Баллик Красный кивнул, и остальные последовали его примеру. Корби Миз с напрягшимися на мощной шее жилами опустил глаза и произнес:
— Это правда.
Рейна повернула лошадь так, чтобы никто, в том числе и приемный сын, не мог видеть ее лица.
Райф смотрел Мейсу в спину. К гневу, который он ощутил, когда его назвали мальчуганом, теперь добавилось что-то еще, похожее на медленно прибывающий страх. Похоже, Мейсу все так и сойдет с рук. Райф видел это по лицам кланников Даже Шор Гормалин, никогда не судивший необдуманно и столь же осторожный со своими решениями, как со своим мечом в присутствии детей,