гладкую обычно поверхность сделали рифленой.
— Повернул назад, — тихо промолвил Дрей. — Хочет, наверно, созвать весь клан.
У Райфа перехватило дыхание. Воин делает свой молот ребристым только во время войны. Гладкий металл, отражая свет, может выдать врагу расположение войска, и скользящий удар таким молотом почти не причиняет вреда, зато удар зазубренным молотом, даже скользящий, способен содрать с лица всю кожу.
Рука Райфа нащупала успокаивающе гладкий вороний клюв у горла. Выходит, клан готовится к войне? Неужели сюда уже дошла какая-то весть о набеге?
Пеший переход занял у них с Дреем пять дней. Пять студеных дней и морозных ночей, пять суток пронизывающего ветра. Райф устал до предела. Он не мог вспомнить, когда ему в последний раз было сухо и тепло. Пиво у них вышло на второй день, и у него потрескались губы от сосания ледышек. Мороз смягчился только вчерашним утром, когда они, перевалив наконец через Лысые холмы, оказались на земле клана. Но с неба тут же повалил слякотный снег, что было едва ли лучше стужи, стоящей на Пустых Землях.
Все это время Райфа снедало беспокойство. Свежесломанные ветки с застывшим в надломе соком, отпечатки копыт на инее и продавленный лед водомоин притягивали его взгляд. Он говорил себе, что лед и ветки могли сломать медведи, лоси и одинокие охотники из клана Орль, которые часто пользовались охотничьими тропами Черного Града, но легче ему от этого не становилось. Эти рассуждения при всей своей разумности как-то не убеждали.
— Эй, Райф, давай кто скорее. — Дрей дернул его за руку и побежал вперед. Райф ухмыльнулся и, не желая больше разочаровывать брата, рванул за ним сквозь заросли карликовой ольхи и березы с котомкой, колотящейся на боку.
Дрей бегал быстрее и даже теперь, когда приходилось огибать каждый валун и поваленный ствол, намного опередил Райфа. На середине склона он с усмешкой обернулся, дожидаясь, когда брат его догонит.
Райф вконец запыхался, и мозоли на ногах, набитые в походе, горели огнем. Его утешало то, что Дрей тоже явно прихрамывает на левую ногу и лицо у него багровое, как свекла.
— Вот мы и дома, Райф. — Дрей огрел брата по спине. — Дома!
Райф ткнул его под ребро и что есть духу пустился вперед. Дрей крикнул, чтобы он подождал, обозвал его паршивым барбосом и очумевшим лосем, а потом помчался вдогонку.
Братья, хохоча, испуская вопли и обмениваясь тумаками, вбежали на холм и замерли, увидев отряд, который поднимался им навстречу вдоль подветренного склона.
Корби Миз, Шор Гормалин, Орвин Шенк с двумя сыновьями, Вилл Хок, Баллик Красный, с десяток новиков и подданных клана, Рейна Черный Град, Меррит Ганло и клановый ведун Инигар Сутулый. Все — женщины и Инигар в том числе — вооруженные до зубов. У седел щетинились копья, на поясах и спинах — длинные мечи, молоты и топоры. Большой тисовый лук Баллика Красного был натянут, боковой колчан набит красными стрелами, за которые он и получил свое прозвище. Шор Гормалин имел при себе только короткий меч — больше этот обманчиво тихий воин ни в чем не нуждался.
Пока Дрей с Райфом стояли на вершине холма, отдуваясь и подставив разгоряченные головы снегу, отряд расступился, и вперед, в плаще из черного волчьего меха, трепещущем на ветру, как живой, выехал Мейс Черный Град на чалом коне Дагро.
Дрей ахнул.
Райф, глядя прямо в лицо Мейсу, не отвел глаз, пока не встретился с ним взглядом.
— Предатель.
Это слово заставило встречающих остановиться. У Дрея перехватило дыхание.
Мейс Черный Град, не моргнув и глазом, сделал рукой в перчатке из тончайшей кожи барашка, окрашенной трижды до приобретения густого и ровного черного цвета, легкое движение, успокаивая оставшихся позади. Некоторое время он выдерживал взгляд Райфа. Вода, скапливаясь на его намасленных косах, стекала по тонкому носу и щекам. Затем он спросил, обращаясь к Дрею:
— Где вы были, когда совершилось нападение?
Дрей расправил плечи.
— У лизунца, охотились на зайцев.
— А сам-то ты где был? — Суровость в голосе Райфа заставила кое-кого из встречающих затаить дыхание. Райфу было все равно. Мейс Черный Град стоял перед ним верхом на коне Дагро, целый и невредимый,