протектора ограничена тенью, падающей от ворот».
Аш поглубже вдохнула холодный воздух, остановившись на последней площадке и прислушиваясь к часовым.
Тупиковые ворота. Почему они? В Венисе четверо ворот, и каждые расположены в каком-нибудь важном месте, кроме Тупиковых, которые выходят на юг, где никаких дорог нет. Эти ворота не охраняет стража, и повозки, груженные товарами, не въезжают в них. Тупиковые ворота открываются на северный склон Смертельной горы. Они построены только для порядка, во исполнение какого-то старинного правила каменщиков, требующего, чтобы город имел четверо ворот. Кто мог оставить ребенка за воротами, которыми никогда не пользуются?
Ответ отозвался в Аш привычной болью: тот, кто хотел, чтобы этот ребенок умер.
Где-то близко послышались голоса.
Аш замерла. Каждый день она часами наблюдала, как крепостные кошки охотятся за мышами и птицами во дворе, и знала наверняка: кошка бросается только на то, что движется. Главное — не терять присутствия духа. Мыши и птицы не выдерживают, но некоторые старые зайцы знают, как себя вести. Аш видела, как они торчат на помосте для лучников: не шелохнутся, хоть убей. Она укрылась в глубокой косой тени, пересекающей лестницу, и вжалась в стену. Голоса стали громче, и по плитам застучали шаги.
— Не держи миску на вытянутой руке, точно ночной горшок несешь, орясина. Так она мигом остынет. Прижми ее к груди. Мало того, что мы припозднились, так еще его ледовитость начнет выговаривать за то, что бобы еле теплые.
— Подумаешь! Все равно ведь они не для него. Бобы — пища простая, а Собачник, известное дело, высоко себя ставит. В рот не возьмет свиной колбасы даже заради спасения собственной жизни.
— Чего не знаю, того не знаю. Он просил бобы с маслом, их мы ему и несем. Давай-ка шевелись — время и так вышло. Да смотри скажи, что кухари тут не виноваты. Все из-за истопников. Вот узнаю, кто из этих поганцев мне плиту запорол, я ему...
Голоса затихли, две фигуры исчезли в коридоре, и Аш отклеилась от стены. Это всего лишь тетушка Вене с кем-то из слуг. Они даже не посмотрели вверх, проходя мимо лестницы. Судя по их разговору, они несут какую-то еду Иссу — значит, он все еще у себя. Аш в раздражении стряхнула с плеч известковую пыль. Ну и что же ей теперь делать?
Дело решили чьи-то ноги в сапогах, идущие вниз по лестнице. Гвардеец, судя по звяканью металла на каждом шагу, — значит назад пути нет. Покинув свое укрытие, Аш спустилась с лестницы до конца и свернула в нижний коридор. Вход в Красную Кузницу находился на южной стороне башни, поэтому Аш пошла на северную, следуя за тетушкой Вене и слугой к покоям Исса.
На нижнем этаже Бочонка коридор шел почти по прямой, и легко было забыть, что он огибает подножие башни. Покои Исса занимали только четверть ротонды. Остальное пространство было отведено под присутственные места, Судебную Палату и Черный Склеп. Здесь же находились парадные двери во двор крепости и в Красную Кузницу. Вдоль всего коридора стояли статуи из дымчатого мрамора в человеческий рост: лорды-основатели и насаженные на шпиль чудища. Аш вздрогнула, услышав, как гвардеец открывает дверь ротонды позади нее. Холод ожег ноги под коленками. Она начинала жалеть, что затеяла это. Но надо же ей чем-то занять себя — чем угодно, лишь бы только не спать.
Сны будили ее каждую ночь, и она потом долго не могла прийти в себя, продолжая видеть ледяную пещеру и чувствовать страшное холодное дыхание, исходящее от ее блестящих стен.
Хлопнула другая дверь, вернув ее к настоящему. Снова раздались голоса. Тетушка Вене и слуга шли обратно от Исса. Еще немного — и они будут здесь.
Аш в панике огляделась. Гладкие стены, всегда запертая железная дверь в заброшенную восточную галерею, чадящий факел и ниша со статуей Торни Файфа, лорда-бастарда, вояки и обжоры, менее всех почитаемого из лордов-основателей, — вот и все.
Каблуки тетушки Вене дробно стучали по каменному полу, и слышался ее недовольный, тонкий и гнусавый голос.
Аш метнулась к факелу, выдернула его из оловянной втулки и загасила о стену. Густой дым повалил к потолку. Аш вернула факел на место. От запаха горящей смолы в