Ход лишился двух пальцев, но он и с восемью с тобой справится. Он убьет тебя по одному моему слову, и у меня язык чешется это слово сказать. Ты мне нужен только как лекарь — вот и лечи меня. Может, тогда Ход забудет о потере своих братьев и оставит тебе жизнь.
Вейс смотрел в одинокий глаз Ножа. Даже простертый на льду, тот оставался опасным. Вейс верил, что он способен на все: стоит только вспомнить, что он выжил, провалившись под лед на морозе, чтобы убедиться в силе его воли.
— Никак слезу собрался пустить, Женомуж?
Вейс злобно посмотрел на Хода и с удовлетворением увидел, как эта толстошеяя скотина отвела взгляд. Гвардейцы уже не впервые прохаживались по поводу красных, воспаленных глаз Вейса. Сердито смахнув с них слезы, маг сказал:
— Отнесем его в хижину.
Марафис молчал, пока они поднимались с ним на берег. Основную тяжесть Ход принял на себя — Вейс держал Ножа за ноги. Они продвигались с трудом, и Нож, должно быть, сильно страдал, но ни разу не вскрикнул и не выругался. Кто-то возможно, восхитился бы подобной стойкостью, но Вейсу было не до того: страх перед тем, что ему предстояло, давил на грудь, как свинец.
Добравшись наконец до хижины, он ощутил новую боль, дергавшую в голове, как больной зуб.
— Втащи его в дом и раздень, — сказал он Ходу. — И выломай пару половиц. Нужно будет быстро развести огонь.
— Тебе тоже нечего топтаться на пороге, Женомуж. Пойдешь с нами. — Ход перетащил Марафиса через порог. Сам Нож молчал — возможно, впал в беспамятство.
— Мой господин вызывает меня. Я должен поговорить с ним.
Эти слова возымели ожидаемое действие: Ход, как и все невежественные Рубаки, боялся колдовства, как самого Ободранного. Он потрогал эмблему у себя на груди и произнес вполголоса имя Создателя.
— Ступай, — прошипел Вейс, довольный его суеверным страхом, на котором легко было сыграть. — Лучше тебе не оставаться здесь, когда мне явится его двойник.
Ход запер дверь очень проворно для человека с восемью пальцами и при этом прищемил полу своего плаща. Он оторвал застрявший кусок, не открывая двери, — решил, видно, пожертвовать ошметком кожи, лишь бы не увидеть, чего доброго, призрак.
Вейс ехидно улыбнулся. Двойниками и призраками очень удобно пугать детей и таких вот полудурков. Но улыбка тут же погасла, и он, прислонившись к стене хижины, открылся тому, кто вызывал его.
От боли и потрясения у него захватило дух. Пентеро Исс ожил в нем, как второе сердце. Все волосы на теле Вейса встали дыбом, все поры раскрылись, источая пот. Как Исс это делает? На таком расстоянии для этого требуется невероятная сила. Он ведь не просто говорит издали, а входит в чужое тело, подвергая себя опасности обратного удара. Вейс, конечно, сам впустил Исса в себя, но разум и тело не всегда действуют заодно, и самосохранение может оказаться сильнее мысли. Что, если нить порвется?
«Успокойся, Сарга Вейс. Я ведь говорил тебе, что свяжусь с тобой в пути».
Вейс передернулся так, что позвонки захрустели, и страх объял его чистым спиртовым огнем.
«Что вы хотите от меня?»
«Асария с вами?»
«Нет. Она едет на север, в Иль-Глэйв. Нож попытался взять ее вчера на озере, но лед проломился, и она убежала».
«А что семерка?»
«Семерки больше нет. Нож обморожен, Ходу обрубили пальцы, остальные мертвы». Вейсу даже в голову не пришло солгать — ведь Исс был внутри него.
«Я пошлю к вам другую семерку. Ступайте в Иль-Глэйв и ждите их там».
«Но нам придется вернуться в Венис. Нож нуждается...»
«Позаботься о нем, Сарга Вейс, — для этого ты ему и придан. Вы должны следовать за Асарией на Север и вернуть ее назад. Семья Ангуса Лока живет около Иль-Глэйва, и он непременно заедет к своим. Найди и их заодно».
Спорить Вейс не мог. Сила Пентеро Исса намного превышала его собственную — от нее веяло чем-то чуждым, потусторонним.
«И не вздумай надуть меня», — прозвучало уже издали — это Исс удалялся на юг, в Венис, в уютное тепло своего тела.
Вейс обмяк, привалившись к обледенелой бревенчатой стене. Последствия разговора с Иссом чувствовались, как песок на губах, но Вейс не любил плеваться и вместо этого сглотнул. Откуда Исс получил такую силищу? Ведь он слаб