ничего не будут знать о ней, тем лучше.
Ангус Лок, хотя и любил строить из себя дурака, на самом деле был отнюдь не таков.
— Держи на северо-запад сквозь деревья, Райф, а потом прямо по ручью. — Ангус отпустил поводья, и гнедой галопом устремился вслед за Райфом.
Аш крепко держалась, пока они скакали через бор. Позади слышался тонкий, возбужденный лай гончих, и все громче трубил торжествующий рог, Аш охватил леденящий ужас. Есть ли среди этих семерых Марафис Глазастый?
— Собаки бегут на четверть лиги перед семеркой, — сказал Ангус — вероятно, чтобы успокоить ее. — И они скорее всего ехали всю ночь.
— Значит, их кони устали?
— Да, если их только не взбодрили чем-нибудь.
— Призрачным питьем?
— Если не хуже. — Ангус направил гнедого вверх, на крутой берег. Конь выдыхал облака белого пара. Райф уже добрался до ручья и ждал их. — А провались ты, — проворчал Ангус. — Это у него от брата — он всегда ждет.
В груди у Аш что-то сжалось. Она не знала, что у Райфа есть брат, не думала, что он имеет еще каких-то родных, кроме Ангуса. Ей почему-то казалось, что он сирота... как она.
Райф, перегнувшись назад, достал свой лук из мягкого кожаного чехла и привычным движением натянул его, крутя тетиву между пальцами. Лицо его от ненастной погоды казалось серым, глаза смотрели на дорогу внизу. Неужели он способен видеть семерку со своего места? От этой мысли Аш стало холодно.
Она видела, что он может проделывать с луком. В тот день у Тупиковых ворот, когда Марафис и другие следили за его стрелами, она следила за его лицом, видела охотничий блеск в его глазах и угадывала таящуюся за ними смерть. Даже теперь, несколько дней спустя, она холодела от этого воспоминания, словно холодное дуновение касалось ее спины.
— Нет! — крикнул Ангус. — Только не в людей.
Райф, уже доставший стрелу из колчана, остановился. Аш нахмурилась. Ей казалось, что у него не осталось стрел — откуда же они взялись? Подъехав поближе, она разглядела, что стрела в руке Райфа наспех выстругана из сосны, оперена конским волосом, и наконечник у нее кремневый. Райф сделал стрелы сам — но когда? Ночью, когда она спала, ответила себе Аш.
— Не смей целиться ни в кого из людей — понял? — жестко сказал Ангус, поравнявшись с Лосем. — Один из них маг, и мы не можем знать, который. Если ты возьмешь на прицел его сердце, он тебя убьет.
— Но...
— Нет, Райф. Не расспрашивай меня. Объяснять некогда. Когда собаки подбегут поближе, стреляй в них, если уж неймется, а пока убери стрелу. Расстояние — лучшая наша защита. — И Ангус ускакал вперед, а несколько мгновений спустя Аш услышала, что Лось скачет за ними, и вздохнула с облегчением.
Сосны внизу колыхались, точно там была вода, а не деревья. Аш пыталась разглядеть семерку, но под ветром каждое дерево и каждый куст походили на всадника. Впереди виднелась более ровная местность. От местами замерзшего, замедлявшего здесь свой бег ручья поднимались струйки морозного пара. Копыта гнедого, скачущего у самой кромки, проламывали прибрежный лед. Сердце Аш готово было выскочить из груди — ей хотелось мчаться и мчаться, не останавливаясь.
Она все еще не верила в свою свободу. Шестнадцать лет она прожила в Венисе. Шестнадцать лет за ней наблюдали, о ней заботились и держали ее в заточении. Все, что она знала, замыкалось стенами города, и все ее мечты кончались в пяти шагах от Тупиковых ворот. Когда она была поменьше, Пентеро Исс рассказывал ей о мире за пределами Вениса и носил ей книги, прекрасные рукописные книги с гравюрами великих мастеров, переписанные и раскрашенные давшими присягу писцами. Аш видела высокую спиралевидную Монастырскую Башню на Совином Утесе, окруженную кольцом окаменевших деревьев; видела руины Утренней Звезды с ведущими в никуда ступенями, обвитыми серебристым плющом; видела огромные каменные поля Транс-Вора, железные пирамиды Висячей Долины, ушедшие далеко в почву, башенные Рудники Линна, отвесные скалы вокруг Головы Ворона и золотые стены Иль-Глэйва с окнами в виде слез. Она познавала мир по книгам, но даже не мечтала увидеть его воочию.
Венис и Крепость Масок были ее домом, а теперь она скачет вокруг озера,