моей жены, Ангус, я бы сам себя привязал к этой печке и изжарился.
Райф усмехнулся и впервые за весь день почувствовал себя хорошо. Он уже забыл, как ему нравится Дафф. Двое мужчин продолжали в том же духе, добродушно поддразнивая друг друга: сразу было видно, что они старые, закадычные друзья. Несколько голов обернулось на их хохот, но пристального внимания они не вызвали.
Райф хлебнул горячего пенистого пива и стал разглядывать тех, кого не заметил, войдя в дверь. В дальнем углу сидели маленькой кучкой ловцы и жевали длинные полоски бересты для починки своих капканов. Старый ариец с молочными от снежной слепоты глазами сидел у печи вместе со своей собакой. Женщина из Баннена, одетая в серую кожу и лосиную замшу, доедала мясо с жареным луком. За спиной у нее, как у всех банненских женщин, висел длинный меч из черной стали. Прямо напротив Райфа сидели в полумраке двое мужчин, держа свои кружки руками в перчатках. Они тоже были кланники, но Райф, видя только тулупы с поднятыми капюшонами, не мог определить, откуда они. Бладдийцев в комнате не было, что, принимая во внимание количество дхунитов, приходилось считать большой удачей для гостей, хозяев и печных законов.
Райф знал, что все, кто тут есть, сразу разгадали в нем черноградца. Черный Град — самый суровый, наименее склонный к роскоши клан. Герба их лишили пятьсот лет назад, когда Айан Черный Град отнял жизнь у последнего кланового короля, — с тех пор никто не носит Градского Волка. Однако серебряный колпачок на тавлинке Райфа, серебряный обруч в его волосах и черная кожа ремней, ножен и накладник выдавали черноградца столь же явно, как синяя татуировка на лице — дхунита. Черный Град — единственный клан, где добывают серебро, и рукоятки всех ножей отделаны этим металлом. Рукоять короткого меча Тема тоже обвита серебряной проволокой, а его ножны выкрашены в черное под цвет графитовых вкраплений черноградского священного камня.
— Ничего, если мы ненадолго оставим тебя одного, Райф? — спросил Ангус, хлопнув его по плечу. — Дафф хочет свести меня к себе, чтобы я выбрал для жены отрез на платье.
— Да, — сказал Дафф. — Моя-то хозяйка не любит показываться на люди, когда уже заплелась на ночь.
Райф кивнул им обоим. Ему показалось, что они говорят чересчур уж беззаботно, но это его не касалось. Ангус скинул котомку, снял куртку и последовал за Даффом в маленькую дверь на задах комнаты. Райф проводил их взглядом, любопытствуя, поздоровается Ангус с ловцами или нет.
— Райф Севранс!
Обернувшись, он оказался лицом к лицу с двумя мужчинами в тулупах. Это были черноградцы, Вилл Хок и его сын Брон, отданный на год в Дхун, — Бронто и принес в родной клан весть о поражении Дхуна. Райф, тут же насторожившись, поздоровался, но не спросил, какое дело привело отца с сыном к Даффу.
Вилл, мрачный мужчина с бледной, пронизанной голубыми венами кожей, сел на освобожденный Ангусом табурет.
— Я вижу, ты здесь со своим дядей, объездчиком.
Это было приглашение к разговору, а не вопрос. Райф кивнул.
Вилл махнул рукой Брону, подзывая его к себе. Мать Брона была дхуниткой, и он унаследовал от нее светлые волосы и глаза. Райф вспомнил, что он мастерски владеет мечом и, как ни странно, хорошо поет. Брон не походил на человека, готового затянуть песню.
Когда сын тоже уселся, Вилл набрал воздуха и спросил:
— Как прошло сражение, парень?
Райф постарался сохранить спокойствие. Он ждал этого вопроса — Вилл Хок как старший кланник должен был принять участие в обсуждении плана засады, — но ему трудно было говорить. Последние два дня он только и делал, что закупоривал память о клане, и не хотел ее открывать. Не сейчас. Не здесь. В глазах Вилла Хока виднелось искреннее беспокойство, сопряженное с растущим нетерпением. Райф не слишком хорошо его знал, но Вилл был взрослый кланник и заслуживал уважения.
— Засада оправдала себя. Все было так, как говорил Мейс.
— Кто-нибудь из наших ранен?
— Бенрон Лайс, Тоади Скок.
Вилл и Брон потрогали свои ладанки со священным камнем, и настало молчание. Через несколько минут Вилл сказал:
— И теперь ты едешь на юг, чтобы рассказать об этом в Скарпе и Орле?
Райф